Aleksej Kara-Murza – Napoli russa

prefazione di Vittorio Strada

IL LIBRO: Come ricorda Kara-Murza nella sua illuminante nota introduttiva, Napoli rappresentava il capolinea meridionale del tour dei viaggiatori russi. Erano pochi, infatti, quelli che si avventuravano più a sud, a Bari, per esempio, o in Sicilia. L’Europa pareva idealmente finire ai confini di Roma.
Napoli e i suoi dintorni stupivano i visitatori venuti dal nord per la natura lussureggiante che richiamava i Tropici, e il golfo di Napoli, secondo un topos ricorrente nei resoconti di viaggio, era identificato col Paradiso terrestre. Il cielo partenopeo appariva così insolitamente azzurro e luminoso che, osservò Gogol’, non esistevano colori in grado di rappresentarlo. Il verde della vegetazione, il riflesso dell’acqua, la visione notturna della volta celeste con le stelle cadenti e le scie delle comete, particolarmente frequenti ai primi del Novecento, impressionavano poeti come Baratynskij e Annenkov e qualsiasi artista russo di passaggio. Il pittore simbolista Dobuzhinsky, sorpreso da una tempesta sulla riva del mare, per poco non congelò, rapito nella contemplazione del cielo e dei fulmini che attraversavano come nastri rosa i cumuli di nubi color cenere e lilla.
Inesauribile fonte d’ispirazione fu anche il Vesuvio, il più rappresentativo tra gli elementi del paesaggio napoletano, per l’incantevole baluginio dei suoi fianchi, il pennacchio di fumo, i rivoli di lava che fuoriuscivano dal suo cratere. La presenza vulcanica incombeva ovunque nel golfo: nelle isole di Ischia e di Capri, a Baia, a Pozzuoli e a Sorrento, stimolava la creatività artistica di chiunque si trovasse sopraffatto dalla sua potenza. Karl Brjullov progettò a Napoli L’ultimo giorno di Pompei, celebre tela poi realizzata a Roma e divenuta un baluardo della pittura storicista russa. Lavisita agli scavi di Pompei e Ercolano in Impressioni italiane di Dickens alimentò l’estro del filosofo e letterato Vasilij Rozanov che ne scrisse un’appassionata meditazione sui sottili legami che univano la cultura classica a quella antico-russa.
Pavel Muratov fu un osservatore instancabile del tessuto urbano di Napoli, così ricco di stratificazioni storiche e culturali e soggetto nel tempo a incessanti trasformazioni. Le innumerevoli chiese, i palazzi, i monasteri, i reperti dei suoi musei (primo fra tutti il Museo Archeologico) rappresentavano la materia viva dei suoi resoconti, così come la vita quotidiana partenopea e ogni manifestazione della cultura popolare: la folla nei vicoli brulicanti di vita di via Toledo e le rappresentazioni popolari. Muratov, come altri intellettuali russi, si lasciò contagiare dalla vivacità e dall’inventiva dei napoletani, ma vi fu chi, come Belyj e Fet, ne sottolineò i difetti del carattere.
A partire dai primi del Novecento, con l’arrivo dello scrittore Maksim Gor’kij, il Golfo di Napoli si trasformò in un importante polo d’attrazione nella vita politico-culturale russa. Villa Serafina a Capri, dal 1911 al 1913, e Villa Sorito a Capo di Sorrento, dal 1925 al 1933, divennero un accogliente rifugio e una tappa obbligata per l’intelligencija russa dell’epoca.

autore: Aleksej Kara-Murza
titolo: Napoli russa
prefazione di Vittorio Strada
pagine: 280
prezzo: 35,00 €
ISBN: 9788888249063

Алексей Кара-Мурза – Русский Неаполь

предисловие: Витторио Страда

КНИГА: Кара-Мурза вспоминает в своём замечательном вступлении, что Неаполь всегда представлял собой самый южный этап российского тура по Италии. Действительно, очень немного русские рискнули поехать ещё южнее, например, в Бари или на Сицилию. Кажется, что для них Европа как идея заканчивалась у Римских ворот.
Неаполь и его окрестности удивляли пришельцев с Севера своей роскошной растительностью, напоминающей тропики, и Неаполитанским заливом, который обычно называли «раем на земле» – именно таким был образ Неаполя в представлении людей прошлых столетий. Небо над городом казалось таким невероятно голубым и светлым, что Гоголь утверждал: «Нет красок, способных его выразить». Зелень растительности, блики на воде, ночной небосклон с падающими звёздами и следами комет, особенно часто наблюдаемых в первые годы двалцатого века, покоряли поэтов, таких как Баратынский и Анненков, а также и остальных руссих проезжающих. Художник-символист Добужинский, застигнутый бурей на морском берегу, чуть не погиб от холода, поражённый набдюдаемой им красотой: «небо и молнии, которые, подобно розовым лентам, разрезали пепельно-сиреневые облака».
Другим неисчерпаемым источником вдохновения был вулкан Везувий — самый типичный элемент неаполитанского пейзажа, с его мерцанием по контурам, курящимся плюмажем и потоками лавы, вырывающимися из кратера. Вулкан виден из любой точки залива: с островов Искья и Капри, из Байи, Поццуоли, Сорренто. Вулкан стимулировал художественное творчество всех тех, кто был ошеломлён его поразительной красотой. Именно в Неаполе Карлу Брюллову пришёл в голову сюжет его знаменитой картины «Последний день Помпеи», вспоследствии написанной им в Риме — это полотно стало важнейшим бастионом в развитии русской исторической живописи. Посещение Помпей и Геркуланума впечатлило воображение русского философа и литератора Василия Розанова, написавшего по возвращению воодушевлённое размышление о невидимой связи, существующей между классическим миром и древнерусской культурой.
Любил наблюдать за городским контекстом Неаполя и Павел Муратов. Неаполь казался ему разделённым на множество культурных и исторических слоёв и подверженным постоянным изменениям во времени. Неисчислимые церкви, дворцы, монастыри, музейные экспонаты (в первую очередь, Археологического музея) представляли собой картину того, что хранили, и даже повседневная жизнь Неаполя без устали показывала лицо народной культуры: толпы людей на оживлённых улицах, пересекающих центральную Толедо, и народные представления. Как и другие представители русской интеллигенции, Муратов ценил живость и креативность неаполитанских жителей. Но были художники, которые подчёркивали негативные черты неаполитанского характера.
Начиная с первых лет двадцатого века, когда в Неаполь приехал Максим Горький, город стал важным центром русской политической и культурной жизни. Вилла «Серафина» на Капри с 1911 по 1913 год и вилла «Сорито» в Капо Ди Сорренто с 1925 по 1933 год стали гостеприимным пристанищем и обязательным этапом посещения русскоговорящих путешественников того времени.

автор: Алексей Кара-Мурза
название: Русский Неаполь
предисловие: Витторио Страда
страниц: 280
цена: 35,00 €
ISBN: 9788888249339

Aleksej Kara-Murza – Russian Naples

preface by Vittorio Strada
THE BOOK: As stated by Kara-Murza in his illuminating introductory note, Naples was the southern terminus of the Russian travelers tour. There were few, in fact, of those who ventured further south, for example, to Bari or to Sicily. Europe ideally seemed to end at the borders of Rome.
Naples always astonished visitors from the north with its lush quasi-tropical nature. The Gulf of Naples, according to recent travel agencies reports, was popularly identified as an earthly Paradise. The Neapolitan sky is described as so unusually bright that Gogol stated ‘no color could represent it’. The green of nature, the dazzling blue reflection of the waters, the night vision of the sky with shooting stars and the trails of comets. This combination of natural beauties stunned a number of Russian artists, like Baratynskij and Annenkov, famed 19th Century poets. The Symbolist painter Dobuzhinsky, surprised by a storm on the Neapolitan sea shore, froze, caught in the contemplation of the sky and lightning which crossed him like pink ribbon heaps.
Inexhaustible source of inspiration was also the Vesuvius, the most representative among the elements of the Neapolitan landscape, the enchanting gleam of its wide hips, the plume of smoke, the streams of lava that had flowed from its crater. The looming volcanic presence everywhere in the Gulf: the islands of Ischia and Capri, Baia, Pozzuoli and Sorrento, stimulated artistic creativity of whoever was overwhelmed by its magnificent power. Karl Brjullov, planned his famed The Last Day of Pompeii in Naples, and then constructed and painted in Rome, which later became a stronghold of Russian historic art. The visit to the excavations of Pompeii and Herculaneum in Pictures from Italy by Dickens fueled writer and philosopher Vasilij Rozanov’s creativity. He wrote his passionate meditation on the subtle ties that bound the classical culture to the antique-Russian one.
Whereas, Pavel Muratov was a tireless observer of the urban fabric of Naples, so rich in historical and cultural layers and subject to incessant transformations. The countless churches, palaces, monasteries and relics (most notably the Archaeological Museum) represented the living material of its past, as well as the daily lives of each Neapolitan and every manifestation of popular culture such as the crowd in the teeming alleys of via Toledo and its popular representations. Muratov, like other Russian intellectuals, was infected by the liveliness and inventiveness of the Neapolitan, but there were others, like Belyj and Fet, who pointed out the flaws in Napoli’s poeple.
Since the early twentieth century, with the arrival of the writer Maxim Gorky, the Gulf of Naples turned into a major center of attraction in the Russian political and cultural life. Villa Serafina Capri, between 1911-1913, and Villa Sorito in Capo di Sorrento, from 1925 to 1933, became a welcoming haven and a must for the Russian intelligentsia of the time.

 

 

author: Aleksej Kara-Murza
title: Russian Naples
preface by Vittorio Strada
pages: 280
price: 35,00 €
ISBN: 8888249060